27.07.2008 - Ю.ХОЙ

27.07.2008 - В.ЦОЙ

27.07.2008 - В.ЦОЙ

27.07.2008 - НАШЕСТВИЕ 2008!

Главный OPEN-AIR России!!! НАШЕСТВИЕ-2008 4-5-6 июля в п. Эммаус (Тверская область)
До НАШЕСТВИЯ осталось меньше месяца... там все готовятся, куча отечественных рок-групп, все в предвкушении рок-праздника...

«Наше Радио» и Оргкомитет фестиваля «Эммаус» заявляют об объединении двух крупнейших российских open - air фестивалей под брэндом «НАШЕСТВИЕ».

«НАШЕСТВИЕ-2008» пройдёт 4, 5, 6 июля в посёлке Эммаус Тверской области под патронажем губернатора области Д.В. Зеленина.


Напомним, что фестиваль «НАШЕСТВИЕ» проходит с 1999 года. Поселок Эммаус принимает у себя крупные фестивали с 2004 года. В 2008 году гостеприимная тверская земля в пятый раз встретит любителей музыки со всей России.
Уже сейчас началась активная фаза подготовки к проведению нового фестиваля.

ПРОГРАММА ФЕСТИВАЛЯ

Главная сцена

ДДТ
Король и Шут
Ю-Питер
Сплин
Ночные Снайперы
Алиса
Агата Кристи
Чиж и Ко
НАИВ
Пилот
Браво
Пикник
[AMATORY]
Сурганова и оркестр
Воплi Вiдоплясова
Ляпис Трубецкой
Ария
Ленинград
Би-2
Серьга
Тайм Аут
Пелагея
Смысловые Галлюцинации
Ундервуд
Кукрыниксы
Юта
Крематорий
7-Б
Znaki
Декабрь
Бригадный Подряд
Эпидемия
Приключения Электроников
Тараканы!
Джанго
Моральный Кодекс
Мечтать
Старый приятель
АЛЬТЕРНАТИВНАЯ СЦЕНА

Animal ДжаZ
Муха
БЕНZИН
Провода
Нулевой Меридиан
Небо здесь
Блондинка Ксю
Александр Ф. Скляр
Слот
Tequilajazzz
Stigmata
Sakura
Marakesh
#####
Rashamba
$7000
Purgen
ExNN
Neversmile
Salvador
Deform
Беzумные усилия
Фантастика
Амели
Смех
Порт 812
Ышо? Ышо!
Рыбий жир
Чебоза
Михална
Гоша Куценко
Моды
Матэ
Catharsis
Сергей Маврин
Arida Vortex
Korsиka
Butterfly Temple
Скрэтч
Театр Теней
Фактор Страха
Тролль Гнёт Ель
Черный кофе
FAQ
Postscriptum
Ольви
F.P.G.
Mamay
Стволы
«Тверской блок»
«Герой Нашего Времени»

ПОЗИТИВНАЯ СЦЕНА

Subway сэйшн
Джин-Тоник
Бобры

«Фолк-блок»

Начало Века
Рада и Терновник
После 11
Алевтина
Полынья
Zventa Sventana
Северо-Восток
Минус Трели
ДХ
Yoki

«Регги-блок»

Navigators
Romaan
Peca
Dub TV
Lady N
Staisha
Джаган
Дабац
Джа Дивижн
DubSka
Hemp Dpt.
B.El Sol
Gideon Youth
DaDaDub
Noize MC
P.P.Ska

«Ска-блок»

Яйцы Fаберже
Лампасы
Ландыши
Все стволы
Distemper
Празник
Пляж

Тверской блок

4 июля состоится открытие фестиваля НАШЕСТВИЕ 2008, и первых посетителей традиционно встретят гостеприимные группы "Тверского Блока". На данный момент у Вас есть уникальный шанс принять участие в выборе самых достойных представителей тверской сцены, которые откроют это грандиозное

Ночлег

Заночевать можно на поле фестиваля в палатке, предварительно купив билет на палатку или же, для любителей комфорта, забронировать места в гостинице, желательно заранее!
ПАЛАТОЧНЫЙ ГОРОДОК

Оргкомитет фестиваля «Нашествие» объявляет о результатах отборочного конкурса молодых исполнителей. Конкурс проходил при активной поддержке проекта Вадима Самойлова «Герой Нашего Времени».
--------------

27.07.2008 - 3 ВЗГЛЯДА НА КИНО

ТРИ ВЗГЛЯДА НА "КИНО"

Читать Много но ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНАЯ КНИГА, непожалеете

Под тремя разными разными углами зрения можно попытаться взглянуть на сущность этой рок-группы.

Во-первых, само название - "Кино" - отсылает нас к кинематографу, внешняя связь с которым для творчества группы не слишком очевидна. Может быть, речь идет о "съемках с натуры", о зарисовках своих впечатлений с кинематографической точностью, равно как и операторской изобретательностью? Вообще идея 3-4-минутного киносюжета, сценария, воплощенного не в визуальной картине, а в тексте и в музыке (и именно в таком порядке - сначала в тексте, затем уже в музыке) - довольно популярна в среде ленинградских рок-музыкантов. Например, именно об ассоциации с такими кинороликами говорил лидер "Зоопарка" Михаил Науменко, характеризуя содержание своих работ, еще несколько лет назад. Наконец, не следует забывать, что в само понятие "Кино", помимо оттенка повседневности, привычной для нас формы традиционного время препровождения, вкладываются еще и понимание кино, как какого-то очень модного и, в некоторой степени, магического действа.

В общем, возможных граней в названии оказывается достаточно много, и с каким из них соотнести конкретное ленинградское "Кино", каждый слушатель сможет решить сам. После того, как прослушает, разумеется.

Взгляд второй - через ленинградский рок-клуб. "Кино" является одним из ведущих коллективов этого любопытного объединения ленинградских самодеятельных рок-музыкантов. Быть здесь означает иметь широкую популярность в относительно узких кругах. Ибо, как ни бьется рок-клуб, а вывести свои группы за пределы вполне конкретного контингента слушателей, постоянно посещающих все концерты на улице Рубинштейна (помещение рок-клуба), пока не удается. Основным нерешенным вопросом здесь является качество аппаратуры. А "Кино" остается прежде всего группой концертного плана, которая в хорошей аппаратуре нуждается.

Главным действующим лицом на сцене является Виктор Цой, т. е. мы имеем дело в группой в принципе аккомпанирующей конкретному лидеру (достаточно типичная ситуация в нашей рок-музыке). Цой сам поет, играет на гитаре, пишет всю музыку и все тексты. Выступление "Кино" - это еще и актерское мастерство Цоя, когда музыка и сценический образ сливаются в одно целое и служат друг для друга существенной поддержкой. Это единое целое выглядит настолько убедительно, что прощаешь имеющую иногда место музыкальную примитивность.

И вот тут наступает время для третьего взгляда на "экран" нашего "Кино". Как раз по поводу отмеченной выше примитивности. Само слово имеет как бы оттенок негативный: "примитивно" в нашем обыденном понимании все чаще значит "плохо", "слишком просто". Конечно, у "Кино" нет инструментальной виртуозности "Радара" или "Квадро". Но возникает вопрос: а нужна ли она в данном случае? Тем более что рядом с Цоем стоит бас-гитарист, чьи технические возможности ни у кого в ленинградском рок-мире сомнения не вызывают. Александр Титов, ранее игравший с группой "Август", а ныне параллельно выступает с "Аквариумом". Значит, могут. Но не хотят?

Давайте вернемся к понятию "примитивности". Но уже в несколько ином его значении. Ну, например, в том, которое употребляется по отношению к художникам-примитивистам, наиболее хорошо знакомым представителем которых является Николо Пиросмани. Начните учить такого мастера-самоучку классическим правилам живописи, и он тут же потеряет непосредственность восприятия и изложения, удивляющую нас в неожиданно выразительных работах.

Так вот, у "Кино" наиболее сильная сторона - та самая непосредственность или простота восприятия и изложения, не лишенная доли романтизма. Сам Цой прежде всего романтик и, может, даже идеалист, ибо мотивы лирические явно доминируют над любыми другими в его творчестве. Это настроение музыкантам "Кино" удается донести до своих слушателей, а вопрос о том, какими музыкальными средствами и на каком уровне профессионализма это делается, при знакомстве с конечным результатом сам собой отступает на второй план.

Все сказанное относится к восприятию "Кино", помимо же этого есть еще и сторона чисто информационная, т. е. фактология группы. Она заключается в следующем:

# Группа "Кино" возникла в марте 1984 года. Раньше она существовала в несколько ином составе, но тоже с участием Виктора Цоя.

# Сейчас в составе "Кино", кроме Цоя и Титова, еще два музыканта: соло-гитарист Юрий Каспарян и ударник Юрий Гурьянов.

# В 1984-85 гг. "Кино" принимало участие в организованных рок-клубом смотрах-концертах, и оба раза становилось лауреатом.

# Группой подготовлены два цикла студийных работ и сейчас завершается третий. В записи принимали участие музыканты некоторых других коллективов города, в том числе Борис Гребенщиков (группа "Аквариум").

"Реклама" (еженедельное приложение к газете "Вечерний Таллин")
28 августа 1085 г.

Евгений Додолев

НАЧАЛЬНИК "КАМЧАТКИ"

В таком богатом памятниками городе, как Ленинград, есть, ко всему прочему, и неформальные, так сказать, достопримечательности. Среди них особое место занимает котельная, известная завсегдатаям ЛРК (ленинградского городского рок-клуба) и внушительному числу городских подростков под романтическим названием "Камчатка". Из этой жаркой угольной колыбели вышло немало популярных в городе личностей. В том числе создатель группы "Кино" Виктор Цой.

С помощью "Аквариума" двадцатилетний резчик по дереву записал в 1982 году первую акустическую программу "45". В мае этого же года Цой опять же совместно с "Аквариумом" дал премьерный концерт в ЛРК.

И - надолго замолчал. За весь следующий сезон - одно-единственное выступление. Виктор всерьез занялся набором состава. Первый же выбранный им кандидат - гитарист Юрий Каспарян - вызвал в среде коллег-музыкантов недоумение - "он совсем играть не умеет".

Однако время расставило все и всех по местам. Сегодня искушенные мэтры, без энтузиазма встретившие Каспаряна, виновато разводят руками - ну кто бы мог подумать, что у Цоя такая интуиция. Но тогда, весной восемьдесят третьего, они остались вдвоем. И целый год репетировали тандемом. Затем к ним присоединился известный в Ленинграде барабанщик Георгий Гурьянов. На бас-гитаре согласился играть, не покидая родной "Аквариум", Александр Титов (осенью 1985 года его сменил музыкант "Джунглей" Игорь Тихомиров).

Этим составом - Цой, Каспарян, Гурьянов, Титов - "Кино" вышло на II смотр-конкурс ЛРК в 1984 году. Квартет попал в "первую тройку". Не самая лучшая песня "Безъядерная зона" была признана песней-победительницей фестиваля.

Но все эти события городского масштабы. А вот вышедший в этом же году магнитофонный альбом "Начальник Камчатки" открыл двери холодно-смоделированного мира "Кино" всесоюзный аудитории.

Двадцатишестилетний певец уютной котельной - самый молодой из лидеров нашей молодежной музыки. Восторженная публика носила на руках Андрея Макаревича после концертов до гостиницы, когда Витя ходил во второй класс. Ему исполнилось одиннадцать лет, когда Борис Гребенщиков начал заполнять "очищающий водой" дерзких метафор полифонические рамки созданного им "Аквариума". Он младше даже вожаков групп, которые набрали силу уже на фоне полулегендарного "Кино", допустим, Кости Кинчева из "Алисы".

И эту юношескую жилку нельзя не заметить. Особенно в бесхитростно скроенных скромно аранжированных альбомах "Ночь" и "Это не любовь". (Программы были записаны за сезон 1984-1985 гг., но из-за разногласий со звукорежиссером Андреем Троппило "Ночь" вышла в свет лишь в позапрошлом году). Экспрессивный и неоромантический настрой этих песен уживается с пугающе искренней агрессивностью, этими точными звуками вырывающейся наружу душевной боли, так же, как в пятнадцатилетнем мальчике сосуществуют нежно-влюбленный девятиклассник и несговорчивый уличный хулиган. Поэтика становящихся на ноги. Потому-то часто вспоминает Цой "телефоны", "сигареты", "ночи". И в него влюблены школьники, а из армии ему пишут ничуть не меньше, чем дикторшам ТВ или обманчиво-доступным красоткам, глянцево улыбающимся с журнальной обложек.

Простые слова, доходчивые образы, незамысловатые мелодии. "Моя четырехлетняя дочь знает песни Цоя наизусть," - писал писатель Александр Житинский в журнале "Аврора". Меня это не удивляет. Но со следующим утверждением ленинградского писателя - "Цой абсолютно не похож ни на кого из западный исполнителей" - согласиться не могу. Специфика звучания группы ""Кино" напоминает мне многих зарубежных подвижников новой волны - и американскую группу "Блонди", и английскую "Полис". И вообще, слушая Цоя, я почему-то вспоминаю Аманду Лир. Именно с этой бывшей манекенщицей, певицей, поэтессой и художницей схож ленинградский музыкант. Многим. Прохладностью загадочно-кошачьей пластикой, чарующей отстраненностью мимики, подчеркнуто-бесстрастным вокалом. В прижатости которого угадывается такое буйство крови, такая мучительная неудовлетворенность, такое бессонное желание выплеснуть себя, что не поверить этому странному голосу можно, только внушив себе - это категоричное, отмеченное ритмичным ходом гитары предложение неминуемого выбора "с нами или против нас" всего лишь померещилось в металлических и мягких, словно фольга, гармониях.

Весьма характерно заряд на бескомпромиссность проявился в последней работе квартета "Группа крови" (1988 год). Альбом на порядок выше четырех предыдущих. Виктор явно вырос как поэт (хотя решением жюри IV фестиваля ЛРК он был признан лучшим текстовиком уже в 1986 году). Положа руку на сердце не могу умолчать о некоторых, тем не менее, шероховатостях его текстов. Например: "И внезапно в вечность вдруг превратился миг" Хотя даже столь признанный авторитет, как Андрей Макаревич, грешит подобными ляпами: в одной из своих последних песен он - несмотря на свой семнадцатилетний сочинительский стаж - допустил аналогичный дубляж: " Зря ты напрасно терял в ожидании столько лет."

Главное достоинство новых песен "Кино" - сдвиг авторской позиции с непререкаемого "я" на нервное "мы".

Мы хотели пить, не было воды.

Мы хотели света, не было звезды,

Мы выходили под дождь и пили воду из луж,

Мы хотели песен, не было слов,

Мы хотели спать, не было снов,

Мы носили траур, оркестр играл туш.

Но, с другой стороны, острой и социальной направленностью текстов Цою и Ко явно не сравниться с другими фаворитами ЛРК, особенно с Михаилом Борзыкиным, Константином Кинчевым и Михаилом Науменко. Хотя я и не решился бы отказать песням "Кино" в честности, как это делают некоторые клубные радикалы, зачислившие квартет в разряд мажорных групп (на ленинградском сленге это означает сытую, склонную к коммерческой музыке, уходящую от больных вопросов, от выраженного социального протеста группу). Цой работает с "открытым забралом", просто стоит, развернувшись чуть в сторону.

Зато он наиболее адекватно отражает интересы и чаяния совсем юных меломанов. Потому что естественен, ему нет нужды подстраиваться под них, как это делают "Алиса" и "Объект насмешек", или сознательно игнорировать их вкусы, подобно "Аквариуму" и "Зоопарку", представляющим тридцатилетних.

Тогда в чем же дело? Почему фирма "Мелодия" решила выпустить только одни диск-гигант "Кино"? Отчего не часто балует группу пресса своим вниманием? Из-за чего игнорирует ребят ТВ и радио? (Кроме восьмимартовского "Взгляда", не припомню что-то "Кино" на экранах ЦТ).

Тому я вижу две причины. Во-первых, повторяю, творчество Цоя органично по самой своей природе, сориентировано на подростков, в худсоветах они, ясное дело, не представлены, и даже очень молодые, прогрессивно настроенные критики некоторые вещи "Кино" просто-напросто не понимают. А во-вторых, и это основное, Цой не очень-то контактен. В среде журналистов, пишущих о музыкантах, это называется "не умеет работать с прессой" (ох, многим это умение проложило дорожку на обложки журналов и газетные полосы). Он не особенно любезен с представителями солидных организаций, а от встречи с незнакомым журналистом вовсе может отказаться.

Это не значит, что Цой не честолюбив. У молодых музыкантов за те годы, пока их музыка находилась на полулегальном положении, выработалось стойкое недоверие к любопытствующим. Они часто отказываются от интервью. И даже от съемок фильма. (В "Роке", например, не захотел сниматься Костя Кинчев, после того как его "подставили" во "Взломщике", который он, кстати, не пожелал озвучивать...)

Впрочем, Цой снялся в прошлом году у Сергея Соловьева в "Ассе" и у Алексея Учителя в "Роке", а в начале этого - закончил работу над главной ролью под условным названием "Игла" ("Казахфильм").

По-моему, Цой все-таки из тех музыкантов, которым всерьез угрожает перспектива "звездой болезни". Поэтому-то и не очень ратую за расширенный выпуск его пластинок и организацию всесоюзных гастролей. Он может, пусть даже завоевав большую аудиторию, потерять себя. Ведь плохие мальчики с классных "камчаток" никогда не получают - вдруг! - почетные грамоты от учителей. Отгородившись на этой своей территории, они независимо хозяйничают на "камчатках". И придуманную для них резервацию на задних партах некоторые умеют превратить в обетованную землю.

"Московский комсомолец" 25 марта 1988 г.

Феликс Аксенцев

ДЕНЬ В "КИНО"

Что касается фактов - вы их, наверное, знаете. Может быть, и получше меня. Я могу написать, что в 1982 году молодой человек, которого звали Виктор Цой... И так далее. Но это называется - отбывать номер. Поэтому для обязательной программы отвожу отдельные абзацы. А сейчас - ностальгические воспоминания о двух интервью - с комментариями. "Кино" - каким я его застал.

Поздняя осень 1987 года. Ленинград. Снег. Жуткий холод. Я вхожу в подъезд стандартного дома на самой окраине города, звоню в дверь. Открывает молодой парень в джинсах, черной майке с белым трафаретом "Спасем мир", огромными буквами. Такие майки носят многие ребята из Ленинградского рок-клуба. Южное лицо, короткие волосы. Он оглядывает меня с головы до ног - что за тип пожаловал? Разговор с гитаристом "Кино" Юрием Каспаряном начинается на кухне.

- Кто тебя интересует? "Алиса"? "Аукцион" и мы? Странная компания. Какое мы имеем к ним отношение? Мы - элитарная группа.

Каспарян улыбается. Весь он - странный сплав иронии, какой-то флегматичный энергии и обаятельного косноязычая. Он не привык давать интервью. Правда, однажды, как гласит легенда, шутник Курехин выдал его наивным журналистам за Бориса Гребенщикова после одного из прибалтийских концертов "Популярной механики". Каспарян важничал и время от времени изрекал сакраментальную фразу, приписываемую Петру Мамонову: "Я обещал своим ребятам тысячи и тысячи".

Сейчас Цоя в городе нет, живет он на чьей-то квартире в Алма-Ате, снимается в "Игле", фильме Рашида Нугманова. Отдуваться приходится Юрию.

Здороваясь с его родителями. Проходим в комнату. Тахта, столик, кассеты, колонки и картины.

- Вот эту Боб Гребенщиков написал. А эту Джоанна. Правда хорошо?

Юрий ставит кассету.

- Ты слышал "Союз композиторов"? Можно сказать, дочерняя группа "Кино". Конечно, главные там не мы, есть пара ребят, "новые композиторы". Собирают синтезаторные звуки. Но мы все им помогаем, кроме Вити, и второй состав тоже. Отличная дискотека, а?

Итак, узнаю, что у "Кино" есть "дублеры". Слушаю "поп" с кассеты. Тексты - положенные на клавишный вой переговоры Гагарина с Королевым перед запуском "Востока-I" плюс отрывистое знаменитое "да" Капицы-младшего, списанное с "Очевидного-невероятного", лондонские уроки английского. Черновые записи готовящегося альбома "Союза композиторов" напоминают отчет об испытаниях нового программируемого синтезатора - впрочем, так, наверное, оно и есть - Юра с детской увлеченностью рекламирует новую игрушку.

- Хороший синтезатор. Вот хор девушек, - Каспарян улыбается, - это на радио и телевидение не пропустят... Жаль, плохие у них заставки.

Я слушаю вздохи под бойкий шелест ритм-компьютера и делаю вид, что мне очень интересно. Юра перебирает пальцами воздух, показывая на воображаемый соло-гитаре свою партию. Он действительно гитарист.

Я включаю диктофон.

- Что ты можешь сказать о Цое? - спрашиваю я. Юрино косноязычие тотчас начинает прогрессировать.

- М-м-м, э-э, угм - говорит Каспарян, потом принимает максимально торжественный вид и выдает:

- Я думаю, Цой уже сейчас великий человек. Но в будущем, верю, он станет еще круче.

- А как тебе его тексты?

- Они мне всегда нравились. Но вообще-то я в текстах ничего не понимаю. Знаешь, иногда Цой показывает песню - и мне не нравится. Думаю, ну что здесь играть - три аккорда. А потом поиграю - кайф.

- У "Кино" есть проблемы?

- Ну.. (дальнейшее мычание я опускаю)... у нас нет зала. И не будет, разве что мы его купим. Нам нужен зал, где можно делать что угодно. Мы не согласны на любые условия любой организации. А так просто зала никто не даст. Мы репетируем дома. Соседи? Привыкли, наверное. (Вспоминаю - "Соседи приходят домой, им слышится стук копыт"). И потом, разве в зале покушаешь? А дома можно отдохнуть, попить чай.

Дальше Каспарян говорит об еще одной беде "Кино" - большой паузе в студийной работе. На то время ударный альбом "Группа крови" не был еще записан, хотя хиты уже прогремели на Ленинградском городском фестивале.

- Песни стареют, не записываются, их уже не хочется играть. Но группа постепенно приходит в состояние натянутого лука, - говорит Юрий, - вот Витя вернется, будет альбом, будет целая серия концертов. Мы тут без Цоя кое-что свели вчерновую. Хочешь послушать?

Я слушаю наброски к "Группе крови" и чувствую: альбом выйдет на славу. Цой, похоже, окончательно совладал с более чем необычным тембром своего голоса: лаконичная, как всегда, ритмика стала свежей и необычной, а скупые каспаряноские соло - необходимыми и достаточными. Точные, славные тексты, чуть героичнее, чем обычно.

- Витя - молодец. Чувствуешь, как петь стал? Вот только ехиднее надо, - вздыхает Каспарян, - над собой надо иронизировать, иначе нет кайфа.

Вот не так. Кайф есть. Движение несомненно. Цой, нашедший свой имидж еще во внестилевом "Транквилизаторе" ("Метеоролог сказал, дождь будет недолго, я закрываю свой зонт, я экспериментатор"), похоже, становится немного другим. И этот другой мне нравится. Хлесткая оплеуха в адрес "Алисы" - "все говорят, мы в месте, но немногие знают в каком," язвительное пожелание "тем, кто ложится спать, спокойного сна, спокойная ночь" соседствует тут с сокровенным "а жизнь - только слово, есть лишь любовь и есть смерть."

- А как тебе альбом "Это не любовь"? - спрашиваю я.

- Мне нравится. Посмеяться над девушками - это же прекрасно, - говорит Каспарян.

- Какие у вас отношения с Гребенщиковым?

- Ну Боб иногда оказывается мне большую честь немного со мной выпить... Давай лучше о Курехине, о нашем гении, о современнике нашем... хм... великом. Полный состав "Кино" участвует в концертах "Поп-механики". Этот добрый знак.

Добавлю: "Кино" сменило на этом посту "Аквариум" после разрыва между Гребенщиковым и Курехиным.

Дальше - личная жизнь.

- Трудно в английском, -жалуется Каспарян, - сначала ничего не понимал. Теперь уже легче. Вызов вот - в гости. Если пустят, конечно.

Юра показывает мне официальные бумаги. Его жена - американская журналистка, продюсер, рок-исполнительница Джоанна Стингрей, которой мы обязаны вышедшим в США двойным сборником ленинградского рока "Красная волна". Помнится, "Комсомолка" не замедлила отреагировать "разоблачающей" статьей. Потом вдруг стало ясно, что разоблачать культурные обмены, пусть и неофициальные, не стоит, и на ленинградском ТВ был даже снят "Музыкальный ринг" с участием четы Каспарян-Стингрей и Курехина, анонсированный "Литературкой", но почему-то так и не показанный.

- Терпеть не могу, когда обо мне говорят - муж Джоанны, - Юра обнаруживает вдруг южный темперамент, - так надо играть, чтобы о ней говорили - жена Каспаряна. Ко мне многие подъезжали, - вспоминает он, - надо то, надо это. Думали, я разбогател. Потом говорили - вот мол, Каспарян стал буржуа, зазнался, все сам гребет. Ничего я не нагреб. Неплохо бы, конечно, организовать советско-американскую фирму по культурному обмену, да не знаю, как пройдет. Полгода уже нигде не работаю.

Нелепая ситуация! Гитарист группы, которую слушают сотни тысяч, если не миллионы, должен, оказывается, где-то числиться. Хоть сторожем. Как будто то, что он делает в "Кино", не работа, к тому же часто изнурительная.

- А в клубе я не очень-то общаюсь. Не всех даже знаю, особенно молодых. Слегка в стороне мы, что ли, - говорит Каспарян под конец. И, поскольку мой спичечный коробок опустел, вручает мне черную пачечку с белой каллиграфической надписью по-английски... "Каспарян энд Стингрей". Реклама!

В Штаты он, кстати, все-таки съездил, вызвав тем самым еще один перерыв в работе "Кино". Говорят, больше всего в Америке ему понравилось летать на спортивном самолете.

А теперь - обещанные обязательные абзацы.

Группа "Кино" основана Виктором Цоем, корейцем по происхождению, в Ленинграде в 1982 году. Первый полуакустический альбом "45" содержал такие "системные" хиты, как "Когда-ты был битником", "Алюминиевые огурцы".

Странный посев дал любопытные всходы. Пример Цоя показал, как рокер с задатками художника вырастает из коротких штанишек в идеологию своего окружения. Неоромантичекий альбом "Начальник Камчатки", в записи которого принял участие сам "великий Боб", далек от профессионального совершенства: в удачном "Троллейбусе", "Камчатке", "Генерале" чувствуется влияние "Аквариума" - но все-таки... Обаяние юности, неистребимая и загадочная энергия искреннего "Начальника" заставляют слушать этот немудреный "пэтэушный" рок, снабженный, правда, не такими уж и простыми текстами:

Где твой мундир, генерал?

Твои ордена? Спина, как струна...

Исповедь дерзкого взрослеющего подростка многим пришлась по душе. "Мы должны заполнять все части спектра", - сказал Гребенщиков. Цой угадал со спектром сразу же.

Магнитофонный альбом "Ночь" с опозданием на два года выпустила "Мелодия", опоздав перед этим на пять лет с выпуском сингла из "Начальника". От примитивного "Телефон и твой номер тянут меня как магнит" до "Ты пойдешь рубить лес, но увидишь лишь пни", от "Анархии", стыдливо названной пародией на западные панк-группы, до почти попсовой "Мы хотим танцевать" - размах "Ночи". Простая музыка, простейшие аранжировки. И постоянное ощущение чего-то большего. Но раскрывшийся было Цой всякий раз прячется за привычную уже стену иронии.

Предшествовавшая "Ночи" программа "Это не любовь", конечно, изрядно повеселила публику. Все эти "Уходи, я тебя не люблю", "Я не могу больше ждать, я могу умереть" были очень милы, но... Путь Цоя лежал совсем в другие места, через ударные концертные номера "Безъядерная зона", "Дальше действовать будем мы", "Хочу перемен" приближался он к "Группе крови". "Война между землей и небом" обязана была случиться.

За отсутствием в Питере самого "начальника Камчатки" я совершил краткую экскурсию по "цоевским местам", побывав в обклеенной экстравагантными лозунгами и плакатами котельной - по месту работы, так сказать.

Выяснив по телефону у решительной супруги Виктора, Марианны, что без интервью с Цоем никакого материала о "Кино" давать нельзя, я набрался наглости и позвонил в Алма-Ату.

- А может, давайте завтра? - флегматично предложил Виктор в первый вечер, - я устал, у нас тут ночь.

Что ж. "Это его право - любить ночь."

На следующий вечер мы все-таки коротко поговорили.

- Я не могу судить о том, что изменилось. Со стороны виднее, - ушел Цой от ответа на вопрос о динамике стиля. - Вообще меня не интересует, нравятся песни или нет. Мы делаем, что хотим. Иначе вообще ничего не получится. Конечно, тем, кто постарше не будет интересна "Восьмиклассница". Но все-таки сейчас и темы текстов шире, что ли, и группа звучит лучше.

- Как собирался состав?

- Я собирался на музыкантов. Прежде всего - друзей. А как же иначе? Научиться-то играть можно. Каспарян, например, вначале мало что умел, а теперь снимает с гитары куда больше меня.

(По-моему, такой способ организации группы всерьез возможен только в Советском Союзе. В Ленинграде).

- Что вы делаете в кино?

- Мне нравится сниматься. Конечно, в фильме будут песни. Но я стараюсь не привносить в кино ничего из того, что делаю в "Кино". Это разные вещи.

- Совпадают ли "я" в ваших песнях с вашим собственным "я"?

- Иногда полностью, иногда частично, иногда не совпадают совсем. Каждый раз по-своему.

- Вы можете что-нибудь пожелать слушателям? - зачем-то спрашиваю я и тут же понимаю, что задал глупый вопрос.

- Не знаю, - говорит Виктор, - не знаю. Ну что им желать? Ничего, наверное.

Мы попрощались. Цой передал привет редактору "Рокси" Старцеву, с квартиры которого я тогда звонил, и далекая Алма-Ата исчезла и ленинградской ночи.

Вот, собственно, и все. Таким я увидел и услышал "Кино" в лице Каспаряна и Цоя в ноябре 1987-го. Наверное, теперь что-то изменилось.

Журнал "Родник"

N 10, 1988 г.

Нина Тихонова

ДОН КИХОТ ИЗ КОТЕЛЬНОЙ

Сосед заснул, убаюканный привычным шумом автомобилей. И вдруг за стеной его малогабаритной квартиры явственно раздался стук копыт. Прислушался - нет, не прогуливающий туристов старинный экипаж. Здесь же, в доме, яростный ритм перерастал из рыси в галоп. "Хулиганство!" - вздохнул сосед и, шаркая шлепанцами, побрел искать нарушителя спокойствия. Даже если бы дверь, из-за которой доносился шум, ему открыл сам идальго ломанчский на своем Росинанте, человек не удивился бы столь сказочному обороту дел, а только повторил - хулиганство! - и потребовал выдворить лошадь прочь. Примерно такая ситуация возникает в одной из песен Виктора Цоя, лидера ленинградской рок группы "Кино".

Пожелав ложащимся спать спокойной ночи, Виктор забросил намечавшуюся было в его судьбе профессию резчика по дереву и отправился трудиться истопником в котельную, которая стала известна молодежи под романтическим названием "Камчатка", где подолгу засиживались, слушая композиции Цоя.

Чем выделяется этот двадцатишестилетний юноша из ряда современных героев рок-н-ролла? Колоритный восточный внешностью? Суровым выражением лица? Да. А еще - странной уверенностью в своих силах.

В сущности, он поет о том же, о чем другие рокеры, - о своем поколении. Сценический образ воплощается в манере форсированно, с растяжкой произносить слова - похожие на стиль речи дворовой шпаны.

Персонаж Виктора Цоя не просто готов выйти под дождь, отправиться в путь, вступить в бой. Он таинственно улыбается безусловной победе, даже когда сажает "алюминиевые огурцы на брезентовом поле". И когда тонет, хотя, как и все, знает близлежащий брод. Дело не в том, что он отказывается от легкого пути, дело в том, что, позвав за собой, манит не на красивую гибель, а к выигрышу по большому счету.

Так уж сложилось, поет Цой - "Где бы ты ни был, что б ты ни делал, между землей и небом - война". И в тотальной возне за место под солнцем уверенность в осмысленности на первый взгляд иррациональных, "невыгодных" поступков служит залогом сохранения духовности.

В этом собственно, и состоит цель песенного героя Виктора Цоя. Цель куда менее определенная, чем путь к ней, как расплывчаты контуры любой идиллии. Не предлагая чудодейственных рецептов, не скалясь на "отдельные недостатки", Цой просто заявляет: "Дальше действовать будем мы." И по дорогам снова мелькает плащ странствующего рыцаря.

Сценический облик Виктора Цоя удачно дополняет пластика. Рисунок танца в его композициях ненавязчив - ритмичные движения мягко перетекают одно в другое - изыскано плавная и вдруг - резко контрастная графика тела аккомпанирует песне.

Молодежь отлично знает Цоя по магнитофонным альбомам: "45" - 1982 г., "Начальник Камчатки" - 1984 г., "Ночь" и "Это не любовь" - 1984-86 г., "Группа крови" - 1988 г. Помнит, как он начинал выступать вместе с "Аквариумом". В курсе, как собирался состав "Кино": гитарист Юрий Каспарян, барабанщик Георгий Гурьянов, бас-гитара - сначала Александр Титов (параллельно с работой в "Аквариуме"), потом Игорь Тихомиров из "Джунглей".

С выходом на экраны художественного фильма Сергея Соловьева "Асса" менее осведомленным слушателям можно будет напоминать, кто такой Цой - ну, тот, что в финале картины поет. "Перемен мы ждем, перемен!" Подобных зрителей, боюсь, оказывается большинство. Неинформированность возникает не по их вине - шутка ли углядеть певца, если он пару мелькнул в музыкальных эпизодах телепрограммы "Взгляд", а более объемных его выступлений нет ни в эфире, ни на крупных концертных площадках.

Фирма "Мелодия" выпустила диск-гигант с записями "Кино". Но и здесь не обходится без сложностей. По госцене вы пластинку с песнями Виктора Цоя вряд ли достанете, только раз в пятьдесят дороже - у спекулянта. Очевидно, мал тираж. Любая зарубежная фирма проявила бы оперативность и, радуясь успеху своей продукции, быстро откликнулось на запросы слушателей. У нас же создается впечатление, будто планирование - производство - реализация специально созданы для взвинчивания цен на "черном рынке".

Честно говоря, пока беседуя о роке с обычными зрителями, а не с фанатами, не будешь знать, что ведешь речь именно, скажем о "Кино", а не о "всяких разных, которых развелось, плюнуть некуда", продуктивного разговора не получится. Не получается его и с руководящими инстанциями, уверенными, что нынче открыты куда уж более торные дороги для рока.

Однако, проведение клубных концертов по-прежнему встречает сложности и лишено мало-мальской рекламы. На большие концертные площади и в эфир, вытесняя лучшие группы, хлынула масса плохоньких. Прогрессивные кооперативные и хозрасчетные формы в сфере культуры разъедает недуг, уже всесторонне обнаруживший свою порочность в филармониях, - склонность к сборным концертам, где к одному хорошему номеру выдается солидная "нагрузка".

Середняк оказывается более хватким, удобным в обращении, приемлемым на все вкусы. Действительно, интересные артисты зачастую резче, строптивее, конфликтнее - что с ними связываться? Так, похоже, решили апологеты рока от журналистики, по совместительству освоившие профессию менеджеров. Они прилежно и достаточно регулярно организуют гала-концерты, фестивали, "дорожки", "волны", но занимают там по большей части своих знакомых и тех, кого проще ангажировать. С одной стороны, это дает шанс молодняку, с другой - слабый интерес публики к новоявленным посредственным группам вроде бы нагля

27.07.2008 - группа КИНО

Группа «Кино»

«КИНО», российская рок-группа (Ленинград).

Группа «Кино» явилась одним из крупнейших художественных феноменов, рожденных отечественной рок-культурой, а ее харизматический лидер — автор песен, певец, гитарист, актер и художник — Виктор Цой (21 июня 1962 — 15 августа 1990) стал, говоря словами одной из его песен, «последним героем» золотой эпохи русского рока.

 Виктор Цой

В 1976 Цой познакомился с автором песен и певцом М. Пашковым, вместе с которым они чуть позже организовали группу. Вопреки господствовавшей моде, «Палата № 6» пыталась исполнять бит собственного сочинения.

В воздухе повеяло свежими музыкальными идеями. Именно в этот период Цой начал сочинять собственные песни, как правило, основанные на его собственных жизненных наблюдениях.

Осенью 1981 появилась группа «Гарин и Гиперболоиды» в составе: Цой, Алексей «Рыба» Рыбин (гитары и вокал) и Олег «Базис» Валинский (барабаны). В ноябре 1981 они вступили в Ленинградский рок-клуб. Весной 1982, заменив прежнее название на «Кино», записали альбом «45» (названный так по длительности его звучания). В качестве саунд-продюсера выступил Борис Гребенщиков, а в роли сессионных музыкантов — все участники группы «Аквариум ».

На протяжении 1982 группа дала еще несколько концертов в Москве, а в 1983 состав группы поменялся. В мае 1984 «Кино» в составе: Цой, Юрий Каспарян (гитара), Александр Титов (бас-гитара) и новый барабанщик Георгий «Густав» Гурьянов, за два месяца отрепетировав новую программу, стали лауреатами второго Ленинградского рок-фестиваля. Это была настоящая сенсация. Тогда же группа записала свой знаменитый альбом «Начальник Камчатки».

В 1985 году, после получения еще одного лауреатского звания на Третьем ленинградском рок-фестивале, музыканты сели в студию, чтобы записать новый альбом «Ночь», должный быть созданным, по замыслу группы, в соответствии с последними веяниями современной западной популярной музыки. Однако дело шло медленно, эксперименты затягивались, и альбом был брошен недоделанным. Вместо него «Кино» записали работу «Это не любовь», быстро разошедшуюся по стране в виде магнитоальбома. В ноябре 1985 Титова сменил бас-гитарист Игорь Тихомиров. С этого момента и до самого конца состав «КИНО» оставался неизменным.

В начале 1986 группа доделала альбом «Ночь», позже вышедший пластинкой на фирме «Мелодия»; в том же году был записан и альбом «46». Популярность группы стала расти как на дрожжах. Звучание «Кино» в этот период находилось на самом гребне моды. Музыканты внимательно наблюдали за эволюцией музыкального процесса на Западе и пытались найти применение в своей музыке наиболее интересному из услышанного. Песни «Кино» отличались обилием свежих мелодических находок, а в талантливых текстах Цоя романтико-героическая поэтика соседствовала с зарисовками с натуры, сдержанной иронией и юмором. В 1986 группа с успехом выступила на совместном фестивале Ленинградского рок-клуба и Московской рок-лаборатории в Москве.

В конце 1986 в Америке вышла двойная пластинка Red Wave («Красная волна»), спродюсированная рок-певицей Дж. Стингрей, на которой, наряду с записями групп «Аквариум», «Алиса » и «Странные игры», были записаны песни «Кино». Позже Стингрей вышла замуж за гитариста «Кино» Юрия Каспаряна.

После успеха альбома «Группа крови» (1988), а также появления группы «Кино» в фильме С. А. Соловьева «Асса» страну охватила настоящая «киномания».

Романтический герой Цоя оказался необычайно созвучен настроениям молодых слушателей «поколения перемен». После завершения съемок в картине Р. Нугманова «Игла» (1989) группа вернулась к активной гастрольной жизни.

В 1988-90 «Кино», в атмосфере все более нараставшей вокруг имени Цоя экзальтации тысяч юных поклонников, дало десятки концертов по всей стране. В рамках движения «Next Stop» они гастролировали в Дании, выступили на крупнейшем во Франции рок-фестивале в Бурже, приняли участие в советско-итальянском рок-фестивале «Back In The USSR» в Мельпиньяно.

В 1989 вышел альбом «Звезда по имени Солнце», который — первым и последним в истории группы — был записан в профессиональной студии. Казалось, «Кино» обречено на дальнейший оглушительный успех. Но 15 августа 1990 Виктор Цой нелепо и трагически погиб в автокатастрофе.

Той же осенью трое оставшихся участников «Кино» сумели доработать чудом уцелевшую в аварии пленку с демо-записью новых песен Цоя, известную сегодня как «Черный альбом» (1990). Позднее, усилиями вдовы Цоя, Марьяны, вышел альбом «Неизвестные песни Виктора Цоя» (1992), включавший ранние записи «Кино», а на протяжении 1990-х годов все творческое наследие группы было переиздано на компакт-дисках «Moroz Records». В 1996 «Отделение Выход» издало совместный концерт Майка Науменко и Виктора Цоя, записанный в Москве в январе 1985.

Сразу после 1990 пути бывших участников «Кино» разошлись. Легендарная группа распалась.

27.07.2008 - группа НИРВАНА

27.07.2008 - группа ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА

ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА

«ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА» (ГО, ГрОб), российская панк-группа (Омск). Основана Игорем (Егором) Летовым (р. 10 сентября 1964, Омск). Первоначальный состав: Егор Летов (ударные, вокал), Андрей «Бос» Бабенко (гитара); Константин «Кузя Уо» Рябинов (бас).

В 1984-85 гг. группа записала магнитоальбом «Душевные песни (История Омского панка №1)», «Поганая молодежь» и «Оптимизм». Деятельность «ГО» вызвала возмущение властей. В результате кампании по разоблачению этой антисоветской организации Константина Рябинова (несмотря на сердечную недостаточность) забрали в армию, а Егора Летова на три месяца поместили в психиатрическую больницу.

В мае-июне 1987 Егор в одиночку записывает пять получасовых магнитоальбомов: «Мышеловка», «Некрофилия», «Тоталитаризм», «Хорошо!!» и «Красный альбом». В том же году «ГО» (Летов и музыканты из группы «Пик Энд Клаксон») выступила на I-м Новосибирском рок-фестивале вместо запрещенных «Звуков Му» и «Аукцыона ». После этого концерта Летов был объявлен в розыск и в течение полугода вынужден путешествовать по стране автостопом. Зимой 1987 розыск прекратили, и музыкант вернулся в Омск, где в короткий срок записал альбомы «Все идет по плану», «Так закалялась сталь» и «Боевой стимул». Совместно с вернувшимся из армии Константином Рябиновым (вокал, гитара, бас) и Олегом Судаковым (вокал) Егор реализовал проект «Коммунизм», в 1988-89 гг. записавший 11 альбомов. В 1988 к музыкантам присоединились Евгений «Дабл» Деев (бас), Дмитрий Селиванов (гитара) и Аркадий Климкин (ударные). В обновленном составе «ГO» успешно выступила на Вильнюсском панк-фестивале и Московском фестивале «СыРок-88», а также записала альбомы «Здорово и вечно» и «Армагеддон-попс (Новосибирск)». После 2-го Новосибирского рок-фестиваля Егор Летов и Олег Судаков организовывали Всесибирский панк-клуб. Летов помог записаться многим вошедшим в него группам.

Весной 1989 «ГО» переехала в Ленинград, где вступила в рок-клуб и приняла участие в его 7-м фестивале. В 1989 Егор Летов записал лучший, по мнению самого музыканта, альбом «Русское поле экспериментов». В 1990 вышел альбом «Попс» (сборник лучших песен), определенный Летовым как программное подведение итогов.

В апреле 1990 в Таллине состоялся последний концерт «ГО» в составе образца 1988. Осознав, что группа приобрела коммерческий успех, музыканты приняли решение разойтись. В 1993 Егор Летов стал лидером национально-патриотического движения «Русский прорыв». В 1994 «ГО» возобновила свою деятельность. 27 мая на стадионе «Крылья Советов» состоялся концерт группы, в котором принимал участие Эдуард Лимонов. В 1995-96 гг. два новых альбома группы — «Солнцеворот» и «Невыносимая легкость бытия».

В мае 1999 «ГО» выступила в Нью-Йорке. Свое 15-летие коллектив намеревался отметить большим туром в поддержку предвыборной кампании движения «Трудовая

Россия», однако из-за плохой организации концерты не состоялись. 28 декабря 1999 в Омске погиб гитарист «ГО»

27.07.2008 - группа АРИЯ

-АРИЯ-

АРИЯ», российская хард-н-хэви-группа (Москва). Основана в 1985.

Группу образовали три музыканта: Владимир Холстинин, Александр Грановский (экс-«Альфа») и Виктор Векштейн (руководитель ВИА «Поющие сердца»). Последний стал менеджером «Арии». Позже к группе присоедились Валерий Кипелов (вокал), Андрей Большаков (гитара), Игорь Молчанов (ударные) и Кирилл Покровский (клавишные).

Дебютный альбом «Мания величия» (1986) вызвал сильный резонанс, несмотря на отсутствие рекламы на телевидении и в прессе. В феврале 1986 состоялся первый скандальный концерт группы (в результате возникших на концерте беспорядков 40 зрителей попали в милицию).

Музыка группы, стилистически не сильно менявшаяся на всем протяжении ее существования, представляла собой жесткий гитарный хард-н-хэви, с двумя гитарами, ведущими риффовые партии, мощным акцентированным вокалом, развитой мелодикой и романтическо-героическими текстами. (Критики часто называли «Арию» «русским Iron Maiden », что было не лишено основания. Тем не менее нельзя называть «Арию» типичным клоном знаменитой британской хэви-группы, у нее есть свое, вполне узнаваемое, лицо.)

В том же году «Ария» стала лауреатом фестиваля «Рок-панорама-86», а на фестивале «Литуаника-86» в Вильнюсе получила приз за профессионализм. При записи второго альбома «С кем ты?» (1987) в группе начались творческие разногласия, и в январе 1987 четверо музыкантов (Грановский, Большаков, Молчанов и Покровский) покинули группу, создав хэви-метал-коллектив «Мастер». Репертуар был поделен «пополам», и ряд успешных хитов (как, например, «Встань, страх преодолей!») «Арией» уже не исполнялся.

В обновленном составе (на место бас-гитариста пришел Андрей Дубинин, на второй гитаре заиграл Сергей Маврин, а за барабаны сел Максим Удалов) группа сначала появилась на грандиозном фестивале «Мелодии друзей» в Москве (апрель 1987), а затем музыкантами был записан один из лучших дисков группы «Герой асфальта», в который вошли такие известные композиции, как «Улица роз» и «Баллада о древнерусском воине». Гастрольный тур в поддержку альбома продлился два года, и практически везде группа собирала полные залы. Летом 1988 группа получила приглашение выступить на Берлинском фестивале «Дни стены», где играла перед 120 тыс. человек.

В конце 1988 достигли своего апогея разногласия в группе, связанные с коммерческой политикой Виктора Векштейна. В результате менеджер «Арии» покинул свое место, которое вскоре занял Юрий Фишкин. Весной 1989 вышел альбом «Игра с Огнем», отличающийся от предыдущих более агрессивной и динамичной музыкой. После его выхода в свет группа отправилась в длительное турне по России и Германии.

Осенью 1991 появился альбом «Кровь за кровь», в котором группа приобрела новое звучание благодаря использованию гитарного синтезатора и акустических гитар.

В 1993 концертная деятельность была сокращена, создана собственная студия звукозаписи «АРИЯ рекордз» и заключен пятилетний контракт с фирмой Moroz Records. Летом 1994 была издана коллекция из пяти дисков, включая ранее не издававшиеся «Манию Величия» и «С кем ты?». В 1995 группа выпустила альбом «Ночь короче дня», во время записи которого сделал попытку уйти в «Мастер» вокалист Кипелов. Также в декабре 1995 был записан двойной концертный альбом «Сделано в России», долго державшийся на высоких местах в хит-парадах.

Летом 1997 музыканты «Арии», разделившись на группы, осуществили два сольных проекта: «Авария» и «Смутное Время». Одновременно музыканты продолжили и совместную работу, записав в 1998 альбом «Генератор Зла».

В 1999 группа получила спонсорскую поддержку дирекции российского представительства компании Harley Davidson, всемирно известного американского производителя мотоциклов. На альбоме того же года Tribute to Harley Davidson музыканты впервые записывают кавер-версии чужих песен: композиции Return of the Warlord группы Manowar (в кавер-варианте — «Пробил час») и Going to the Run группы Golden Earring («Беспечный ангел»). Последняя песня стала очень популярной, постоянно занимая первые места в хит-параде радиостанции «Наше радио», а видеоклип, снятый на нее, постоянно транслировался на телеканале MTV. На гребне этого успеха музыканты возобновили активную гастрольную деятельность.

В 2000 «Ария» записала альбом «2000 и одна ночь», составленный в основном из старых композиций. Одна из песен («Потерянный рай») была исполнена и записана группой совместно с Президентским оркестром РФ. В том же году музыканты отпраздновали 15-летний юбилей коллектива грандиозным концертом в Лужниках (30 октября), который собрал практически всех людей, причастных к творчеству «Арии».

Альбом «Химера» (2001) стал последним для бессменного вокалиста группы Валерия Кипелова: летом 2002 он ушел из «Арии», занявшись сольным творчеством. Его место занял Артур Беркут, экс-вокалист знаменитой российской группы «Автограф». С ним «Ария» записала свой последний на сегодняшний день альбом «Крещение огнем» (2003).в песках новой жертвы, 2004 - Живой огонь, 2004_Мисия, 2006 – Армагеддон, 2006 – Чужой, Воля и разум (при участии К.Кинчева, Ю.Шевчука, братье.Бутусова),

     Дубинин и Холстинин

27.07.2008 - группа АЛИСА

27.07.2008 - ВИКТОР ЦОЙ И КИНО

КИНА не будет

15 августа 1990 года в автокатастрофе погиб Виктор Цой. Пятнадцать лет спустя Rolling Stone раскопал новые подробности гибели вокалиста группы «Кино»: редакция обнаружила ранее не публиковавшийся репортаж московских журналистов о поездке к месту аварии в ноябре 1990 года.

Машина восстановлению не подлежит

Начальник автопредприятия №29 Конопиев Сергей Алексеевич открывает гараж, в котором стоит разбитый Москвич Виктора Цоя. Подходят девчонки. Как говорят автомеханики, «машина восстановлению не подлежит». Перед автомобиля похож на гармошку: крышка капота сложилась вдвое, так же вздыбилась и крыша. Передние кресла вдавились в заднее сиденье. Внутри салона мы замечаем прядь длинных черных волос. Восприимчивая Женька, увидев их, тут же начинает рыдать. Ника, зная о запрете снимать, толкает меня локтем и заговорщическим шепотом говорит: «вон он отвернулся и не смотрит — снимай давай!» Я отвечаю, что я так не смогу.

Сергей Алексеевич открывает багажник. Сзади машина совершенно целая, удар был лобовой. В багажнике валяется потертый рюкзак (видимо для рыбы) и лежит несколько свернутых афиш с праздника «МК» в Лужниках. На них - анонс гала-концерта «Звуковой дорожки» и в центре крупно написано - группа «Кино». Машина темно-синего цвета (а не белого, как писали некоторые московские издания), и мотор у нее на месте. Мы выходим из бокса. Настроение у всех подавленное, только Ника хитро улыбается. Оказывается, пока никто не видел, она «подрезала» несколько волосков из той пряди.

Верительная грамота

Мысль поехать на место гибели Цоя возникла не у меня. Одна из столичных знакомых, некто Светка, сказала мне: «Мы собираемся на ноябрьских махнуть автостопом в Тукумс, на место, где Цой разбился. Поедешь с нами?». Идея эта настолько плотно засела в моей голове, что я собрал все имеющиеся наличные деньги — около 300 рублей, купил 2 блока сигарет «Опал» и потопал в редакцию местной газеты «Знамя Октября». Изложив Галине Ивановне, главному редактору, предложение послать меня в командировку для «расследования причин гибели Виктора Цоя», я на самом деле абсолютно не представлял, как же я буду проводить это расследование. И поэтому я попросил выдать мне какой-нибудь официальный документ. Верительную грамоту.

«Бумагу мы тебе, конечно, дадим, но денег - нет!», — сказала Галина Ивановна. «Я на свои поеду!», — ответил я, и мы стали думать на какую такую «деревню дедушке» ее адресовать. Самым умным показалось решение выбрать в качестве адресата прокурора Тукумского района (раз есть район, значит, должен быть и прокурор, а он уж завсегда главней милиции будет). В бумаге говорилось, что корреспондент такой-то «направляется для сбора материала о последних днях жизни Виктора Цоя. Просьба оказать ему всяческое содействие».

Автостопом в Тукумс

Запихнув в сумку фотоаппарат, вспышку, с десяток фотопленок и консервы, я вскоре уже стоял перед Светкой и двумя ее подругами, тоже решившимися «повидать место». Выйдя из метро, мы побрели к трассе. «На Ригу». Я весьма мало верил, что такой-то шофер-дальнобойщик за каким-то лешим посадит такую ораву к себе в кабину и покатит ее «за так» аж до Риги. Поэтому, решительно оставив девчонок в пятнадцати метрах от поста ГАИ, вынув свою «охранную грамоту» и редакционное удостоверение, я зашел на пост. Милиционер, внимательно пробежав глазами по бумагам и увидев грозное слово «прокурор», сказал: «Ну, подождать немного придется, пока нужную машину поймаем. А эти что, тоже с вами?», — кивнул он в сторону девчонок. «Да, тоже корреспондентки!», — ответил я как можно беспечнее.

«Нужная машина» нашлась с четвертого раза. «Это, возьми корреспондентов в сторону Риги», — сказал гаишник водителю. «Этих?», — шофер недоверчиво покосился на нас. «Ага, документы в порядке, я проверял». «Ну, пусть садятся», — обреченно ответил тот. В кабине мы тут же извлекаем из сумки магнитофон «Электроника-302» и включаем Цоя. Где-то на полпути водитель высаживает нас и отправляется спать на какую-то, знакомую только ему, стоянку дальнобойщиков. Мы, бодрясь, плетемся по шоссе. В довершении ко всему идет не совсем уместный снег. Холодно. Редкие машины не останавливаются или «едут не туда».

Лишь с восходом солнца нам удается вписаться в новенький « Уазик», который довозит нас до самого Тукумса. Оставляю девчонок на железнодорожной станции и отправляюсь в поисках прокуратуры. Прокурор Янис Салонс, человек с добрыми глазами, внимательно изучает мои бумаги. Они ему явно нравятся. Он берет большую толстую книгу, похожую на амбарную, и начинает листать. В этой книге записаны аварии. Запись занимает одну строчку: марка машины, госномер, ФИО владельца. Нужная запись находится, когда назад пролистано листов десять исписанной бумаги. Похоже, что аварии случаются тут почти каждый час.

Встреча «в штыки»

Я смотрю, машина зарегистрирована на Марьяну. Дело вела следователь Эрика Казимировна Ашман. Прокурор снимает телефонную трубку, крутит диск. «Эрика Казимировна? Сейчас к вам подойдет журналист из Москвы, ознакомьте его, пожалуйста, с делом номер 480. Я спрашиваю: «А разве Вы сегодня работаете, ведь праздник — 7 ноября?». «Ну, это у вас там, в Москве, праздник, а у нас никакого праздника нет. Мы ваши советские праздники не признаем». Эрика Казимировна сначала встречает меня «в штыки».Звонок из прокуратуры на нее, видимо, не подействовал.

«Я вообще не имею права показывать вам материалы из этого дела, оно еще не закрыто, и, к тому же, ваши коллеги уже понаписали в газетах то, чего не было, а мне потом попало за то, что я будто бы показывала им материалы. Нет, сюда никто не приезжал, вы - первый, один только звонил по телефону из “МК”, я ему прочитала некоторые выдержки, а он потом все перепутал. Написали, что Цой не был пьяным по результатам “экспертизы активных клеток головного мозга”, а у нас такой экспертизы вообще нет, у нас городок маленький, это может только в Риге такую экспертизу делают, и то я не знаю. Делали только анализ крови на алкоголь, его там не было, и все. Почему не повезли в Ригу? Так никто не знал, просто сказали, что молодой парень разбился. Вот я вам дам ознакомиться с материалами дела, а вы потом понапишите, а мне опять попадет!».

Чувствую, что сейчас мне скажут «До свидания», и с жаром начинаю объяснять, что именно поэтому я здесь, чтобы узнать все «из первых рук» и не допустить никаких «неточностей». И что в журналистике встречаются разные люди, как, в общем, и в других профессиях. «И у вас тоже, наверное, такие есть!». Последний аргумент действует, и дело № 480 ложится передо мной на столе. Листаю, листаю, листаю. Эрика Казимировна: «Это? Это о возбуждении уголовного дела в отношении Цоя Виктора Робертовича. Как за что? Как виновника аварии. А вот постановление о прекращении дела за смертью обвиняемого. Ну да, если бы не погиб, то был бы суд, а вы как думаете, это для вас он певец, а для нас просто правонарушитель. Нет, ну не посадили бы, наверное, но оштрафовали бы точно. А что вы хотели, автопредприятию ущерб нанесен — Икарус только из ремонта шел, и опять месяца на два встал, а это деньги! Он же не ездил, пассажиров не возил, у предприятия убытков на несколько тысяч, наверное!».

Дело еще не закрыто

Начинаю выписывать все самое интересное. Через несколько минут понимаю, что многостраничный том может отнять у меня пару дней жизни. Прошу разрешения переснять некоторые страницы. «Что вы, я вам и дело-то не должна была показывать». Потом сдается: «Ну ладно, только никому не говорите, а то дело еще не закрыто». Быстро вынимаю фотоаппарат и начинаю снимать одну страницу за другой. «Водитель Москвича – 2141 темно-синего цвета (госномер Я6832МН) Цой Виктор Робертович на 35-ом километре шоссе Слока-Талсы не справился с управлением и съехал на обочину шоссе, проехав по ней 250 метров. Затем его автомобиль ударился об оградный столбик моста через реку Тейтопе. От удара Москвич выкинуло на встречную полосу, по которой двигался автобус Икарус-250 (госномер 0518ВРН, водитель Янис Карлович Фибикс), автотранспортного предприятия № 29 г. Тукумс. Время столкновения — 11 часов 28 минут. Погода: +28. Видимость — ясная».

Эрика Казимировна объясняет мне, как найти квартирную хозяйку Бироту Луге, у которой снимал комнату Цой: «Вы на машине? Записывайте: поселок Плиеньцемс, дом Зелтини. А там нет нумерации домов, просто скажите таксисту “Дом Зилтини”, он найдет. Или вам покажут местные, спросите, там все знают». Прощаясь, фотографирую хозяйку кабинета. «Да меня-то зачем, не надо!», — вдруг смущается она.

На квартире Цоя

Девчонки ждут на железнодорожном вокзале, возле которого стоят несколько свободных такси. Знакомимся с водителем. «Янис. Фамилия? А зачем Вам? А-а-а, журналисты. Из Москвы?! О Цое материал?! Мелдерис - моя фамилия. Место аварии знаю где. А возил туда уже ваших — поклонников этих. Вам много ездить-то? Куда?». Девчонки тут же включают кассету с Цоем. Шофер не возражает и даже разрешает курить в салоне. Машина мчится в направлении поселка Плиньцемс. Минут через 20 мы уже въезжаем в поселок. Янис, высунувшись из окошка, спрашивает по-латышски у прохожего про «Зелини».

Тот машет рукой по направлению движения машины, поясняя про отделку из желтого песчаника. Отсюда и название. Подъезжаем. На солнце дом действительно отливает золотом. У калитки почтовый ящик с надписью «Zeltini». Вхожу во двор. Дверь в дом закрыта. Обхожу дом вокруг. Еще одна дверь. Тоже закрыта. Заинтересовавшиеся мной соседи объясняют, что Бироте - на работе, на рыбоперерабатывающей фабрике. Сажусь, едем. На краю поселка длинное одноэтажное здание. Перед ним — ворота с распахнутыми дверями, в которые мы и заезжаем. Вхожу и иду искать начальника. Найдя, объясняю, что нужна его работница Бироте Луге, для чего мы фактически из Москвы и приперлись.

Он сочувственно кивает и проводит меня в цех прямо к рабочему месту Бироте. Она перебирает свежую рыбу. «Вот журналисты к тебе из Москвы приехали. Можешь идти домой», — говорит начальник. Та быстро и как-то стыдливо вытирает руки, снимает фартук, и мы выходим на улицу. В машину Бироте сесть категорически отказывается, уверяя, что дойдет и так. Мы ждем ее у калитки. В доме несколько комнат. Мы садимся в гостиной. Хозяйка плохо говорит по-русски, и нас здорово выручает таксист Янис, вызвавшийся быть переводчиком.

«А он что известным музыкантом был?»

«Виктора я узнала через его подругу Наталью. Она сюда уже десять лет каждое лето приезжает, еще со своим первым мужем. А последние три года с Виктором. Иногда они Витиного сына с собой брали Сашу. Обычно на три месяца приезжали — с июня по сентябрь. Отдыхали как? Ну, в лес ходили за грибами, всем семейством. В бадминтон играли. На скейте катались. На рыбалку он еще частенько ездил, Сашку часто с собой брал. Нет, рыбы не много привозил, он не рыбак был. Говорил, для удовольствия ловит. И что в шумной Москве так хорошо не отдохнешь, каждый раз повторял. Море очень любил, вон оно - за домом, за соснами - уже берег. Часто с Натальей туда ходили, купались. Ел что? Да ничего особенного, что было. Да, помидоры очень любил!»

«Да я с ним особо и не общалась. Только когда он спрашивал, что где взять можно. Вино хорошее всегда в подарок привозил. А сам почти не пил, за весь вечер может только рюмочку-другую, и то, по настроению. В тот день, накануне, он вообще к вину не притрагивался. А за столом что-то засиделись, заговорились, и легли уже поздно. Утром, часов в пять он собрался на рыбалку, хотел Сашку взять с собой, да тот умаялся, он и пожалел его будить. Один уехал… Москвич свой очень любил, очень он ему нравился, он же его только три месяца назад купил». Спрашиваю о том, какую музыку он слушал последнее время. «Даже не знаю. Я в ней не разбираюсь, крутилось у него что-то на магнитофоне в его комнате. Иногда сам на гитаре что-то наигрывал, напевал. Нет, фотографий его у меня нет. Вы? Мне подарите? Спасибо. А он что, известным музыкантом был?»

Как это произошло…

Прощаемся с Биротой и едем на место аварии. «Это у хутора Таутопнике, там всего один дом и есть», — говорит Янис. «Минут пятнадцать отсюда, если на машине». Едем. Наконец шоссе резко сворачивает влево. Сразу за поворотом - мост через реку Тайтопу. На мосту уже висят самодельные плакаты и постеры с изображением Цоя, всякие ленточки и «фенечки». В центре у ограждения стоит трехлитровая банка с цветами. Вокруг тоже цветы, прямо на асфальте. Запасливая Светка извлекает бутылку вина. Я открываю ее, и мы по очереди делаем по глотку. Прошу Яниса посигналить. Он понимающе кивает и несколько раз длинно давит на клаксон.

У Наташки и Женьки начинают подозрительно блестеть глаза. Допиваем бутылку, и я отправляюсь к одинокому дому. На мой голос выходит хозяйка. Это Антонина Ивановна Урбане. Она рассказывает: «Я ехала следом за этим Икарусом, тоже на автобусе. Меня водитель согласился подвезти до дома. Он все время впереди нас был. Он пустой ехал, только из ремонта. Только на несколько секунд за поворотом скрылся. Подъезжаем, а там уже все — Икарус передними колесами в речке стоит, и машина легковая, вся искореженная, посреди дороги. Водитель Икаруса еще даже не успел из-за руля вылезти — в шоке был. Ну я послала своего внука Колю Звонникова, он на лето погостить приезжает, “cкорую” и милицию вызвать. Первая “скорая” приехала, потом милиция. Врачи того парня из машины доставали, его там зажало. Это без двадцати двенадцать было».

В поисках той самой машины

С правой стороны моста видны выбитые Икарусом из оградительных ограждений куски бетона, висящие на арматуре. В речке — следы от колес автобуса. С другой стороны моста тоже есть выщербленный сбоку столбик, — тот, в который врезался Москвич. Посередине дороги - здоровая кривая царапина длинной метра три — смявшись от страшного удара, ее прочертил кардан Цоевской машины. Мы садимся в такси. «Теперь куда?», — спрашивает Янис. «Хорошо бы тот автобус найти. Это автопредприятие №29. знаете где?», — говорю я.

«Я же там работаю, а автобус этот у нас в парке стоит, он, по-моему, еще на линию и не выходил!». Едем посреди коридора корабельных сосен. Затем слева начинают мелькать озера. На каком-то одном из них и закидывал Цой свои удочки. Во дворе автопарка мы подъезжаем к тому самому Икарусу. Водителя нет, ушел на обед, и когда придет не известно. Я фотографирую автобус и возвращаюсь в машину. «Хорошо бы саму машину Цоя найти!», — говорю я. «А чего ее искать, она у нашего начальника в боксе стоит, он ее оттуда и забирал!». Едем к начальнику.

Конопиев Сергей Алексеевич, узнав о цели визита, расплылся в хитрой улыбке: «Надо же, ото всех прячу, никому не говорю, а вы как-то узнали. Вы первый, кто меня нашел. Я ее в свой бокс поставил, и то узнали! Ладно, пойдем - покажу. Машины никто не касался. Там я только удочки забрал, вот они у меня в кабинете стоят, и несколько рыбешек в багажнике было, я их выкинул, все равно испортятся. Сфотографировать машину? Это я не знаю, это надо у родных разрешения спрашивать!», — говорит он и звонит в Ленинград - Марьяне. Ее нет дома. Родители Цоя, Валентина Васильевна и Роберт Максимович, явно удивлены звонком из Тукумса с просьбой о фотосъемке машины. “Машина оформлена на Марьяну, Виктор водил по доверенности, Марьяне и решать, а мы здесь решать не можем”.

Автобус тут ни при чем

«А вот, кстати, автобус, который гроб в Ленинград возил», — говорит Сергей Алексеевич, и указывает на желтый ПАЗ-672 с номерным знаком 2115 ЛТР. «Его фотографировать можно, только номер не пишите. А то поклонники в Москве встретят, стекла еще камнями побьют. Как за что? Все-таки гроб привез. Нет, я тоже считаю, что автобус здесь ни при чем, а вдруг? А вел автобус водитель Гузанов Владимир, он его прямо из Тукумского морга до самого Богословского кладбища и привез. Забирали гроб Наташа, она здесь была, потом Марьяна приехала, и, по-моему, Айзеншпис тоже приехал.

Мы водителю командировочные на два дня выписали. Ведь никто же везти не хотел, все отказывались. Ну, во-первых, дорога длинная до Ленинграда, да и быстро не погонишь — гроб ведь. А Володя “залетел” перед этим с пьянкой, вот его в наказание и отправили». Прощаясь, Копиев дает мне свою визитку с просьбой прислать материал, когда выйдет. Едем обратно к вокзалу. Начинает темнеть. Проезжая мимо места аварии, Янис уже без нашей просьбы дает длинный гудок.

Бутылка у нас — ключ

Впервые я столкнулся с Марьяной в июне 2002-го года. Я приехал в Питер, чтобы сделать большой материал о знаковых для Виктора Цоя питерских местах: дом, где он родился, дом, в котором жил с Марьяной, «Кочегарка», рок-клуб и т.д. Все, что я думал о Марьяне на то время — это то, что она та самая, кто мешал жить и творить кумиру моего детства. Просто так всю жизнь считало большинство поклонников «Кино». Кто-то из них после смерти Цоя написал на двери Марьяниного подъезда: «Помни, ты — сучка!».

А все остальные с этим безропотно согласились.

Я набрал ее номер. «Кто это?» — я услышал недовольный женский голос.

— Женя Левкович.

—Что?! Не звони больше сюда, слышишь!?

— Как же так, Марьяна, мы же с вами договаривались.

— О чем?

— Я журналист из Москвы, вчера вам звонил. Неужели не помните?

— А-а, вот оно что…Ну, милок, ты бы сразу сказал, что из Москвы. У меня просто есть один Левкович — из Финляндии. Гад и негодяй!

Мы так и условились: в следующий раз я буду представляться: «Левкович, который не из Финляндии». А пока договорились о встрече в пять часов вечера. Времени у меня было вагон, и я поехал в знаменитую «Кочегарку». Именно там, от одного из многочисленных собутыльников Цоя, я впервые услышал: «Бедная Марьяна… Ты что, не знаешь? У нее же рак. Последняя стадия. Полгруди отрезали…».

Но вечером я увидел бодрую, приветливую женщину. Мы вошли в маленький бар, расположенный возле арки ее дома. Девушка, стоявшая за стойкой, тут же засуетилась. «Марьяночка, вам как всегда?». «Да, солнце мое. И ему тоже сделай», — она указала на меня. Нам принесли виски. Я не совсем представлял, как говорить с Марьяной. Сотый раз спрашивать у вдовы об ее погибшем муже… Она неожиданно начала сама. «Про Витю хочешь узнать? В 84-м году Цой с Каспаряном играли акустические концерты в “ДК Связи”. В конце выступления из зала пришла записка: “Виктор, что вас больше всего раздражает в жизни?”. Он ответил: “Все”. Пожалуй, на этом его бытовой портрет можно закончить. Витя был крайне замкнутым человеком. Он точно знал, сколько ему отмерено, и не хотел тратить лишнее время на людей. Но это было его право. Я проживу еще 50 лет и не сделаю ничего. А этот мальчишка умер в 28 лет, а его до сих пор слушает вся страна…»

На счет «не сделаю ничего» Марьяна явно преувеличивала. Уже позже на мой вопрос о том, как продаются диски «Кино», она, в числе прочего, сказала: «Мне самой деньги не нужны. Я для Сашки стараюсь. 50 процентов гонораров трачу на семью, еще 50 отдаю молодым питерским музыкантам. Каким? Да всем, которые в этом нуждаются! Я не могу определить, кто хорошо играет, а кто плохо — медведь на ухо наступил. Мне важно, симпатичные люди это делают, или нет. А в музыке я ничего не понимаю. Вообще, ненавижу музыку…» Еще какое-то время спустя, выяснилось, что Марьяна в 40 лет окончила факультет востоковедения питерского университета. Что она занимается переводами неизданных в России японских авторов. «А год назад я с нуля выучила английский. С фотографиями мне нравится возиться: даже скорее не щелкать, а составлять коллажи из разных снимков. Вязать недавно начала с какого-то перепуга! А сейчас хочу научиться ткать. Мне интересно жить. Иногда пишу что-нибудь, рисую. Никто не заказывает — я для себя, в стол…».

На какой-то момент я совершенно забыл, что Марьяна, вроде как, серьезно больна. Вспомнил об этом только когда она начала путать слова и глотать окончания — за три часа разговора мы выпили изрядное количество алкоголя. «Можно я вам нескромный вопрос задам?» — попросил я. «Валяй». — «Зачем вы столько пьете? С вашим здоровьем, наверное, нельзя…» Марьяна помрачнела, первый раз за вечер. «Все равно уже ничего не поправить… Нигде не поправить — ни со здоровьем, ни с... Я ведь до сих пор его люблю. Наташа вышла замуж через два месяца после его гибели. А я не могу…».

***

Через год я вновь оказался в Питере. В последний вечер, за несколько часов до поезда, позвонил Марьяне. Представился, как положено. К моему удивлению, она меня вспомнила. Я купил бутылку вина и поехал к ней.

«Бутылка вина у нас, у питерских, — ключ ко всем замкам. Если человек приезжает в гости без бутылки, он уже не может стать для нас своим человеком». Она очень гордилась своим происхождением, боготворила Питер. «Мы — особая порода, это я точно знаю. У вас в Москве человек будет на улице лежать, никто даже не подойдет, не спросит, что случилось. В Питере такое невозможно себе представить. Питерцы последнюю рубаху тебе отдадут. Вот вы, журналисты, смеетесь над Шевчуком. А ты знаешь, что почти все питерские музыканты, которые умерли в 90-е годы, похоронены на Юркины деньги? Питерцы никогда не отказывают в помощи…».

Мы сидели на кухне. Я чувствовал себя, как дома, а то и лучше. Марьяна умела сделать так, чтобы было хорошо. «Сашка, зараза такая… Представляешь, группу организовал! Что я только не делала, чтобы он с музыкой не связывался - и в Москву его учиться отправила, и компьютер ему купила, а он все равно за гитару взялся! Гены Витькины дали о себе знать. Да и потом в доме постоянно музыканты тусовались — он с детства только на них и смотрел. Чтоб их… Ненавижу музыку. Поубивала бы всех!». «Ненавижу» Марьяна говорила явно не всерьез. От нее вообще не исходило негативных эмоций. За все мое недолгое знакомство с ней, она «заводилась» лишь два раза: при упоминании моего финского однофамильца и в разговоре о бывших музыкантах «Кино» — тех самых, что подали на нее в суд за нарушение авторских прав. «Боже мой, это позор! Здоровые мужики, полные творческих сил, ноют о том, что я, старая больная женщина, ворую у них деньги! Якобы, я нажилась на “Кинопробах”… Да я даже трусы себе с них не купила! Обновили Сашке железо на компе – и все! И потом, кем бы они были без Вити? “Кино” — это только песни Цоя, его тексты, его голос. Неужели его жена не имеет права на эти деньги кормить сына? Меня трясет, когда я думаю об этом. Это не мужики, а тряпки…». Других она любила. С особым уважением относилась к Кинчеву. По крайне мере, про него она очень часто вспоминала. «Вот возле этой батареи, — Марьяна показала в угол кухни. — Костя ползал крокодильчиком. Он у нас дома от наркотиков отходил. Страшное дело. Черные вены, глаза на выкате… Нет, ну какой же он все-таки умница! Не перестаю удивляться. Никто и подумать не мог, что он выберется… Знаешь, когда врачи сказали, что у меня рак, Костя тут же приехал в город и на все деньги, заработанные на гастролях, купил мне лекарства. А они очень дорого стоят. По сути, кто я Кинчеву? Да никто! У него огромная семья, куча своих забот, он живет на другом конце Земли… Но приехал ведь!».

***

В сентябре прошлого года Марьяна приехала в Москву на один день - получить «авторские» за диски «Кино». Остановилась у своего друга — фотографа Олега Флянгольца. Когда я приехал к ним, Марьяна лежала на кровати, укрывшись пледом. За весь вечер она всего несколько раз привстала. Пила много (две бутылки красного ушли менее чем за час), но почти ничего не ела. Впервые, говоря о своих ближайших планах, она делала поправку на время: «Если успею». А планов у нее было много. Памятник Цою на Арбате. Фотовыставка ее друзей в Москве, которую она пробивала сама. Какое-то безумное некоммерческое кино никому неизвестного режиссера, к которому она собиралась писать сценарий.